Мой сайт "Диалектика чисел"
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
Приветствую Вас Администратор | RSS
Меню сайта
Категории каталога
Мои статьи [14]
Форма входа
Поиск
Друзья сайта
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 65
Главная » Статьи » Мои статьи

Логика троичности.

 

 

Борис Викторович Раушенбах (1915–2001)

 

 

 

 

Действительный член Российской академии наук, Международной академии астронавтики, Академии космонавтики имени Циолковского, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Демидовской премий, профессор, заведующий кафедрой Московского физико-технического института; председатель Научного совета Российской академии наук по комплексной проблеме «История мировой культуры», в конце 1980-х возглавлял движение российских немцев за национальное возрождение, сопредседатель, позднее член Наблюдательного совета Института «Открытое общество» (Фонд Сороса) — Россия, член редколлегий многих журналов и книг.

Борис Викторович Раушенбах родился 18 января 1915 года в Петрограде. Отец, Виктор Яковлевич, родом из Саратовской губернии, с Поволжья, более двадцати лет занимал на фабрике «Скороход» должность технического руководителя кожевенного производства. Мать, Леонтина Фридриховна, урожденная Галлик, из Эстонии.

Борис Раушенбах рано окончил школу, поступив сразу во второй класс. После окончания школы пошел работать на Ленинградский авиационный завод №23. В 1932 году поступил в Ленинградский институт инженеров гражданского воздушного флота, увлекался планеризмом. Традиционным местом для испытания планеров был Коктебель. Именно там впервые встретились Борис Раушенбах и Сергей Королев. Много позже случайное знакомство станет сотрудничеством на долгие годы в ракетной и космической технике.

За полтора года до окончания института переехал в Москву, где стал работать в Ховринском институте №3, или РНИИ, в отделе Королева, который занимался тогда крылатыми ракетами. Борис Викторович успел разобраться с автоматикой ракеты к 1938 году, когда Сергея Павловича Королева посадили. Раушенбаха отстранили от негласного поста ведущего конструктора, работы над жидкостными ракетами постепенно сворачивались, и он занялся новым для себя делом — теорией горения в воздушно-реактивных двигателях.

За месяц до начала Великой Отечественной, 24 мая 1941 года, Борис Раушенбах женился на Вере Иванченко, которая в ту пору училась на историческом факультете МГУ. А осенью институт №3 был эвакуирован в Свердловск. С ноября сорок первого до марта сорок второго Раушенбах работал на номерном предприятии. С сорок второго до января сорок шестого года находился в лагере в Нижнем Тагиле, затем на поселении.

После войны Мстислав Всеволодович Келдыш, ставший научным руководителем РНИИ, непрерывно хлопотал о возвращении Раушенбаха в столицу. Естественно в его письмах по этому поводу содержались высокие оценки научной деятельности Раушенбаха. В руководстве МГБ посчитали, что столь ценный работник пригодится им самим и направили его в г. Щербаков (Рыбинск), где находился ведомственный авиазавод. Так, проездом, Борис Викторович оказался в Москве и сразу явился в РНИИ, к Келдышу. В Институте сделал доклад. И только после этого спецотдел дал разрешение Раушенбаху остаться в Москве. Борис Викторович был зачислен в штат с допуском к секретной работе.

В 1949 году Борис Викторович защитил кандидатскую диссертацию, в 1958-м — докторскую. У Келдыша он разрабатывал теорию вибрационного горения, акустических колебаний в прямоточных двигателях. В 1955–1959 годах Раушенбах занимался ориентацией космических аппаратов и их движением в мире, лишенном тяжести. До Раушенбаха этим никто и никогда не занимался. В 1960 году получил Ленинскую премию за уникальную работу по фотографированию обратной стороны Луны. 

В начале 1960 года организовался первый — «гагаринский» — отряд космонавтов, и Раушенбах принимал активное участие в подготовке первого полета человека в космос. В 1966 году Бориса Викторовича был избран членом-корреспондентом, а в 1986 году — действительным членом Академии наук СССР. 

Продолжая работать в области ракетной техники, Раушенбах начал изучать теорию перспективы в изобразительном искусстве, богословие. Он автор книг: «Пространственные построения в древнерусской живописи» (1975 г.), «Пространственные построения в живописи» (1980 г.), «Системы перспективы в изобразительном искусстве. Общая теория перспективы» (1986 г.), «Геометрия картины и зрительное восприятие» (1994 г.).

 

 

 

               ЛОГИКА ТРОИЧНОСТИ

Б.В. РАУШЕНБАХ

Вопросы философии.— 1993.— №3.— С. 63—70.

 

Догмат о Пресвятой Троице является одним из центральных в христианстве. Как известно, его становление было связано с борьбой различных богословских точек зрения, в конце концов приведшей к единому мнению. Это мнение удалось сформулировать в виде догмата, нашедшего свое выражение в никео-цареградском Символе веры.

Однако даже этот символ веры несет на себе следы споров и недоумений. Сказанное видно из 8-го члена Символа веры, где третье Лицо Троицы названо Господом, а не Богом. Возможно, здесь проявилась осторожность и дипломатичность Василия Великого, не желавшего неосторожной формулировкой вновь раздуть костер еще не вполне остывших споров. Конечно, термины Господь и Бог не являются синонимами, однако в истории Церкви известно, что иногда синонимам давалось разное значение. Так, греческим терминам усия (сущность) и ипостась (Лицо), которое ранее всегда рассматривались как синонимы, отцами Церкви было придано разное значение. Указанная особенность текста Символа веры, которую недостаточно твердые в православии люди начинали трактовать по-своему, привела к необходимости дополнительного уточнения. На 6-м Вселенском соборе было одобрено послание Софрония, патриарха Иерусалимского, в котором говорилось, что Святой Дух вечно от Бога и Отца исходит и признается Светом и Богом. Поскольку во втором члене Символа о предвечном рождении Сына от отца говорится: "Свет от Света, Бога истинна от Бога истинна", то возникает строгая картина единосущности трех Лиц Троицы, каждое из которых является Светом и Богом. Указанное уточнение Софрония не могло, однако, быть внесено в Символ, поскольку еще на 3-м Вселенском соборе (его седьмым правилом) было запрещено вносить изменения в текст никео-цареградского Символа веры.

В учении о Троице отцы Церкви дали догматически безупречное решение стоявшей перед ними проблемы выразить одновременность в Боге и монады и триады. Эта триединость очень сжато и четко выражена в первом послании апостола Иоанна: "Ибо три свидетельствуют о небе: Отец, Слово и Святой Дух; и Сии три суть едино" (1 Ин., V, 7). Неудивительно, что эту триединость не уставали подчеркивать и отцы Церкви. Св. Григорий Богослов в своем Слове на Крещение говорит: "Я еще не начал думать об Единице, как Троица озаряет меня Своим Сиянием. Едва я начал думать о Троице, как Единица снова охватывает меня". В последнем высказывании хотелось бы обратить внимание на слово "думать". Триединость была для того времени понятием отсутствовавшим у классиков философии и требовала серьезных размышлений, чтобы постичь ее суть, насколько это вообще возможно, когда говорят о принципиально непостижимом, о Боге. 

Размышления о триединости вызвали целый поток недоумении, сомнений и ересей. Человеческий ум всегда стремится понять высказываемое утверждение. "Понять" означает включить это утверждение в совокупность истин, подтверждаемых повседневной человеческой практикой, в конечном счете согласовать его с рациональной формальной логикой. Кажущаяся несогласованность догмата с формальной логикой толкала многих на еретические построения.

Здесь не место обсуждать возникавшие в течение столетий недоумения и ереси, об этом можно узнать из истории Церкви. Здесь достаточно зафиксировать состояние проблемы к XX в. Прежде всего хотелось бы обратить внимание на то, что свойства Троицы можно разбить на два класса: логические и внелогические. К логическим можно отнести такие, как триединость, единосущность и т.д., а к внелогическим такие, как живоначальность, святость. Ниже будут рассматриваться лишь логические свойства Троицы и вовсе не потому, что они важнее, а потому, что именно они вызывали недоумения и ереси. И это вполне естественно. Когда мы говорим о святости Троицы, то нам не с чем из повседневной жизни сравнивать ее, святость свойственна лишь божественному. Но когда речь заходит о триединости, то человеческий ум невольно ищет аналогии в повседневной жизни, хочет увязать это понятие с формальной логикой. Возвращаясь к высказанному выше желанию охарактеризовать состояние проблемы к началу XX в., естественно обратиться к обсуждению разногласия, возникшего между П.А. Флоренским и Е.Н. Трубецким по поводу толкования понятия "триединство", которое о. Павел Флоренский дал в своей книге "Столп и утверждение истины". Их разногласия являются весьма характерными — это две точки зрения существующие и сегодня.

Спор возник по поводу того, можно ли тезис о существовании трех Лиц, которые составляют единого Бога согласовать с обычной формальной логикой. Позиция о. Павла Флоренского хорошо видна из его слов: "Троица в Единице и Единица в Троице для рассудка ничего не означает"2. Он считает это положение антиномичным (противоречивым по форме) и не видит в этом ничего плохого, считая, что это противоречие и не надо снимать, а надо преодолевать его подвигом веры. Антиномичность становится здесь своеобразной неизбежностью, по мысли о. Павла Флоренского, ."Тезис и антитезис вместе образуют выражение истины. Другими словами, истина есть антиномия и не может не быть таковою". Следовательно по о. Павлу на формально-логические "нелепости" просто не следует обращать внимания, их наличие скорее подтверждает истинность высказывания, чем опровергает его. 

Е.Н. Трубецкой придерживается прямо противоположного взгляда. Вот что он говорит в докладе, прочитанном 26 февраля 1914 г. на заседании Религиозно-философского Общества в Москве относительно высказываний о. Павла: "Вопреки уважаемому автору, вовсе не антиномичен догмат св. Троицы, ибо никакого внутреннего противоречия в нем не заключается... в церковном догмате "единство" относится к Существу, а "троичность" — к Лицам". И далее: "Когда грубое человеческое понимание превращает трех Лиц в трех Богов, догмат действительно превращается в антиномию, ибо тезис, гласящий, что Бог един, никак не может быть согласован с антитезисом, что есть три Бога".

Как уже говорилось, подобная точка зрения встречается и сегодня. В современном изложении основ православной веры говорится: "Лица Троицы неслиянны, но составляют единое Божество, в котором каждая Ипостась имеет одинаковое Божеское достоинство с каждой другой. Ипостаси св. Троицы не являют собою трех Богов, но одного Бога"6. 

При всей внешней убедительности последних утверждений бросается в глаза отход в них от Символа веры. Ведь в Символе четко говорится о том, что каждое из трех Лиц является Богом. Об этом же свидетельствует и практика молитвы. Достаточно вспомнить, например, что- вечерня начинается пением священнослужителей в алтаре, где есть и такие слова: "Приидите, поклонимся и припадем Христу Цареви нашему Богу". Конечно, всегда возможно трактовать нужным образом и Символ и молитвы, но, безусловно, предпочтительнее не заниматься трактовками, а понимать тексты в их прямом смысле. Вероятно, это соображение сыграло свою роль в том, что о. Павел предпочел антиномию даже едва заметному отходу от Символа веры. 

Ниже будет показано, что утверждение "Бог един" при известных условиях вполне может быть согласовано с утверждением "есть три Бога" без возникновения какой-либо антиномии. Это открывает дорогу тому, чтобы учение о Троице не вошло даже в малейшее формальное противоречие с Символом веры. Прежде чем приступить к изложению соответствующих соображений, необходимо показать, в чем заключалась формально-логическая ошибка Е.Н. Трубецкого (для краткости ниже будет говориться лишь о Трубецком, понимая, что это относится ко всем занимающим аналогичную позицию), когда он говорил о том, что триединость, если считать каждое Лицо Богом, приводит к антиномии. Для того чтобы придать последующим рассуждениям наглядность, рассмотрим два простых примера.

Утверждение — три цветка составляют один букет — логически безупречно, поскольку "цветок" и "букет" разные понятия. Антиномия немедленно возникла бы если бы утверждение звучало так: три цветка составляют один цветок. Рассуждая по этой схеме, утверждение: "три Лица составляют одного Бога" вполне допустимо до тех пор, пока считается, что Лицо не Бог. Именно этот ход мыслей и характерен для Е.Н. Трубецкого. Рассмотрим теперь более сложный пример — три капли воды. Каплей будем называть частицу воды со всех сторон окруженную воздухом. Утверждение — три капли составляют одну каплю — может оказаться справедливым, если допустить, что капли могут сливаться воедино. При этом можно так же допустить, что исходные капли различаются окраской, после слияния не смешиваются, а сохраняют свою индивидуальность, короче — по возможности приблизить их к общепринятому логическому представлению о Троице. В чем различие в рассмотренных примерах с цветками и каплями? Основное логическое различие заключается в том, что три цветка не взаимодействовали, в то время как взаимодействие капель имело место — они сливались. Следовательно, элементарное рассуждение Е.Н. Трубецкого для взаимодействующих объектов может оказаться неприменимым. Дело в том, что приведенное выше рассуждение о цветках опиралось на логический закон тождества, согласно которому в процессе рассуждения всякий предмет надо мыслить одним и тем же, в неизменном содержании его признаков. В случае с цветками это было действительно так, чего нельзя сказать о примере с каплями. В последнем случае в процессе рассуждения содержание признаков изменилось, вначале речь шла о частицах воды, окруженных со всех сторон воздухом, а в конце эти частицы в одних местах граничили с воздухом, а в других — граничили друг с другом. Из этого видно, что цепь логических рассуждении Трубецкого в данном случае, не применима, так как закон тождества здесь нарушается. Если не допустить взаимодействия капель (слияния), то каждая частица оставалась бы всегда окруженной воздухом, т.е. в процессе рассуждения не меняла бы этого существенного признака, рассуждения Трубецкого обрели бы законность, а антиномия немедленно возникла бы. Приведенные примеры наглядно свидетельствуют о том, что, рассматривая взаимодействующие объекты, надо проявлять большую осторожность, чтобы не впасть в логические ошибки. 

Возвращаясь к Троице, можно сразу утверждать, что Лица в ней не просто сосуществуют, а взаимодействуют — Сын и Св. Дух связаны с Отцом рождением и исхождением, и уже поэтому элементарные рассуждения Е.Н. Трубецкого могут оказаться ошибочными. Если попытаться решить вставшую логическую проблему "в лоб", как с каплями, то немедленно возникают непреодолимые трудности, связанные с тем, что надо будет уточнить характер взаимодействия трех Лиц Троицы, что, конечно, невозможно. Поэтому ниже будет использован другой метод: будем искать в математике объект, обладающий всеми логическими свойствами Троицы и если такой объект будет обнаружен, то этим самым будет доказана возможность логической непротиворечивости структуры Троицы (отсутствие в ней каких-либо антиномий) и в том случае, когда каждое Лицо считается Богом. Это связано с тем, что вся математика построена на законах формальной логики. Метод, который здесь будет использован, сводится, как видно из сказанного, к доказательству изоморфности (обладания одинаковой логической структурой) Троицы и некоторого математического объекта. Прежде чем приступить к этой операции, надо четко сформулировать логические свойства Троицы. Они, безусловно, хорошо известны, но здесь их необходимо сгруппировать вместе и уточнить.


Продолжение следует.

 

 

 

 

 

 

 

 

Категория: Мои статьи | Добавил: axtezius (22.02.2011)
Просмотров: 2085 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 4.0/1 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

Copyright MyCorp © 2024
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz